Освящение Храма(Комнаты)

Meteor

Well-Known Member
Регистрация:20 Апр 2013
Сообщения:126
Реакции:0
Баллы:0
Посвящение храма

Этот обряд является универсальным , который может быть использован, чтобы посвятить комнату ритуальное пространство. Он также может оказаться полезной в качестве своего рода очищение церемонии, которая проводится в каждой комнате места жительства, чтобы удалить все скрытые силы, оставшиеся от предыдущей магической работы.

Станьте что ваше лицо смотрело на Запад, ритуальные нож в правой руке направлен вниз

Хвала Асар Ун-Нефер, царь вечности, владыка вечности, чьи формы многообразны, чьи работы являются могучимы.

кинжал на запад направить, в то время как вибрируем имя

хутчауиуи!

Поворот против часовой стрелки на юг

Хвала тебе, кто создал богов, который поднял в небо,кто распространяет из земли, который сделал тот, кто ниже, и тех, кто выше, тот, кто дарит свет двум странам. Откройте двери в неба, распахните неба для меня.

Кинжал тяга к югу, в то время как вибрации имя

ШЕХБУИ!

Поворот против часовой стрелки на восток

О Ра, чрево Нут наполнен семьям Духа, который находится в ней. Земля изгибается под нашими ногами. О вы, которые поднимаются и радуются, проводить нас с вами, давайте жить вечно.

Точка кинжал толкают на восток, в то время как вибрации имя

хенкхисесуи!

Поворот против часовой стрелки на север

О даруй мне путь по котором я могу отправиться в мир. Твоя вода тебе. Твоя наводнение тебе. Двери небес открыты для тебя двери Нут открыты для тебя.

Точка кинжал обратился к северу, в то время как вибрации имя

Квебуи!

Поворот против часовой стрелки на запад, тем самым завершая круг

Хвала Господу истины,храм кторого скрыт, от которого глаза человечества выданы, и от которого через рот боги появилась на свет. Как высоко, как это небо, как широка, как это земля, так глубоко, как это море.

Кинжал поварачивают на запад в последний раз, с молчание не вибрируя на месте имени. Глаза и руки подняты к небу.

Надо мной тянется НУТ.Подо мной лежит Геба, Господа на Земле. На моей правой руке Аст, леди жизни.На левой руке Асар, Господь Вечности. Передо мной встает Херу, любимого ребенка и скрытый Свет. Позади меня светит Рa, чьи имена богов, не знаю
 

IPSISSIMUS

Administrator
Регистрация:19 Апр 2013
Сообщения:39.252
Реакции:446
Баллы:83
ВЫ УВЕРЕНЫ МИЛЕЙШИЙ ЧТО ТАКОЕ ОСВЯЩЕНИЕ ВЕРНОЕ?

МНЕ НАПРИМЕР ОНО КАЖЕТСЯ СЛИШКОМ ФЕНТАЗИЙНЫМ И ВЗЯТЫМ С КОКОГО ТО ДЕШЕВОГО ФЕНТАЗИ КНИЖЕНКИ...
 

dasha192

Well-Known Member
Регистрация:20 Апр 2013
Сообщения:232
Реакции:1
Баллы:0
сам помрешь,пока освятишь храм таким образом. непонятно даже с какой системы что взято
 

IPSISSIMUS

Administrator
Регистрация:19 Апр 2013
Сообщения:39.252
Реакции:446
Баллы:83
ВОТ МНЕ НАПРИМЕР ОНО ОЧЕНЬ НАПОМНИЛО ОДНУ КНИЖКУ ХУДОЖЕСТВЕННУЮ,СТИЛЯ ФЕНТАЗИ И МИСТИКИ...А ТАМ СТОЛЬКО ВЫМЫСЛА И ПОДГОНКИ НА ЕГИПЕТСКОЕ ЧТО ОЙ ОЙ ОЙ


" ДРУД ИЛИ ЧЕЛОВЕК В ЧЕРНОМ " ДЭНА СИММОНСА


Я ДАЖЕ ВЫЛОЖУ ЗДЕСЬ 25 ГЛАВУ ИЗ ТОЙ КНИЖЕНЦИИ...

Глава 25

— Теперь можете проснуться, — говорит Друд.

Я открываю глаза. Нет, неверно. Мои глаза уже были открыты. Сейчас, с его позволения, я обретаю способность видеть.

Я не могу ни поднять, ни просто повернуть голову, но с места, где лежу навзничь на какой-то холодной поверхности, я вижу достаточно, чтобы понять: я нахожусь не в опиумном притоне Короля Лазаря.

Я голый — это я вижу, и, не поднимая головы, а по давлению холодного мрамора на спину и ягодицы, по дуновениям холодного воздуха, овевающего грудь, живот и гениталии, я понимаю, что лежу на каменной плите или низком алтаре. Справа надо мной возвышается черная ониксовая статуя высотой не менее двенадцати футов — она изображает обнаженного по пояс мужчину в короткой золотой юбке, который сжимает в могучих мускулистых руках золотое копье или пику. Но жуткое черное тело увенчано головой шакала. Слева стоит похожая статуя, такой же высоты и тоже с копьем, но вместо шакальей у нее голова какой-то хищной птицы с крючковатым клювом. Обе они пристально смотрят на меня.

Друд вступает в поле моего зрения и тоже молча смотрит на меня.

У него все то же мертвенно-бледное, уродливое лицо, какое привиделось мне в Бирмингеме, а потом, в прошлом июне, в собственном моем доме, но в остальном он выглядит иначе.

Он по пояс обнажен, если не считать широкого, массивного ожерелья, выполненного, похоже, из чеканного золота и инкрустированного рубинами и лазуритом. На грязно-белой груди у него висит тяжелый золотой крест — поначалу я принимаю его за христианский, но потом замечаю овальную петлю на месте верхнего луча. Я видел подобные предметы в витринах Лондонского музея, даже знаю, что они называются «анкхами», но понятия не имею, какое символическое значение они имеют.

У Друда все тот же нос — две вертикальные щели на черепообразной физиономии — и все те же безвекие глаза, но сейчас они густо обведены темно-синими, почти черными, вытянутыми к вискам стрелками, воспроизводящими кошачий разрез глаз. От переносья через лоб и выше тянется кроваво-красная полоса, делящая пополам лысый, белый, словно лишенный кожи череп.

В руке Друд сжимает кинжал с усыпанной драгоценными камнями рукоятью. Острие клинка недавно было обмакнуто в красную краску или свежую кровь.

Я пытаюсь заговорить, но не могу издать ни звука. Я не в силах даже открыть рот и пошевелить языком. Я чувствую свои руки и ноги, но они меня не слушаются. Только глаза и веки подчиняются моей воле.

Друд поворачивается направо.
...

Ун ре-а Птах, уау нету, уау нету, ару ре-а ан нетер нут-а,

И арефм Джехути, мех апер ем хека, уау нету, уау нету, ен Сути сау ре-а,

Хесеф-ту Тем утен-неф сенеф саи сет.

Ун ре-а, апу ре-а ан Шу ем нут-еф туи ент иффе ен пет енти ап-неф ре ен нетеру ам-ес.

Нук Секхет! Хемс-а хе кес амт урт аат ент пет.

Нук Сакху! Урт хер-аб байу Анну.

Ар хека неб т'етет неб т'ету ер-а сут. Аха нетеру ер-сен паут нетеру темтиу.

О Птах, даруй мне голос! Сними печать, сними печать, что наложили на мои уста малые боги.

Войди в меня, о Джехути, носитель Хека, исполненный Хека!

Сними печать, сними печать Сути, сковывающую мои уста.

О Тем, изгони прочь всех, кто препятствует мне!

Даруй мне голос! О Шу, отверзни мои уста божественным железным орудием, что наделило богов голосами.

Я Секхет! Я охраняю западное небо.

Я Сакху! Я сторожу души, обитающие в Анну.

О боги и дети богов, услышьте мой голос и восстаньте на тех, кто не желает внимать мне!

Стремительным, плавным движением он чертит в воздухе кинжалом вертикальную линию справа от меня.

— Кебсеннуф!

Добрая сотня голосов, принадлежащих существам, что находятся вне моего поля зрения, хором выкрикивает:

— Кебсеннуф!

Друд поворачивается в сторону, куда обращены мои ноги, и снова чертит в воздухе вертикальную линию.

— Амсет!

Хор бестелесных голосов вторит:

— Амсет!

Друд поворачивается налево и опять чертит в воздухе клинком вертикальную линию.

— Туамутеф!

— Туамутеф! — гремит хор.

Друд направляет острие кинжала на меня и чертит вертикальную линию в воздухе, насыщенном, как я теперь замечаю, дымом и ароматом курений.

— Хапи! Я — огонь, проливающий свет на Открывающего Врата Вечности!

Незримый хор испускает протяжный, заунывный вопль, похожий на вой шакальей стаи в полночь на нильском берегу:

— Хапи!

Друд улыбается и ласково произносит:

— Мис-с-стер Уилки Коллинз-з, теперь вы можете пошевелить головой, но только головой.

Внезапно ко мне возвращается способность движения. Я не могу приподнять плечи, но свободно поворачиваю голову вправо-влево. Очков на мне нет. Все, что находится дальше десятка футов, словно подернуто туманной дымкой: мрамор, уходящие в темноту колонны, шипящие жаровни, десятки фигур в балахонах с капюшонами.

Мне не нравится этот опиумный сон.

Хотя вслух я этого не говорю, Друд запрокидывает голову и хохочет. Золотое ожерелье на тощей шее блестит в свете свечей.

Я отчаянно пытаюсь пошевелить конечностями, но все без толку: одна лишь голова слушается меня. Я плачу от сознания собственного бессилия, перекатывая голову из стороны в сторону, и слезы льются на белый алтарь.

— Мис-с-стер Уилки Коллинз-з, — вкрадчиво мурлычет Друд. — Хвала владыке ис-с-стины, чей храм сокрыт от взоров, из чьих очей вышло человечес-ство, из чьих у-с-ст на свет появились боги. Кто выс-с-сок, как небо, необъятен, как земля, глубок как море.

Я пытаюсь закричать, но челюсти, губы и язык по-прежнему не повинуются мне.

— Теперь можете заговорить, мис-с-стер Уилки Коллинз, — произносит Друд.

Он обошел алтарь и сейчас стоит справа от меня, обеими руками держа кинжал с кроваво-красным острием на уровне груди. Фигуры в балахонах с капюшонами подступают ближе и выстраиваются полукругом за ним.

— Ах ты сволочь! — ору я. — Чужеземный выродок! Вонючий кусок египетского дерьма! Это мой опиумный сон, черт тебя побери! Я тебя не звал!

Друд снова улыбается. Сизый дым от жаровен и курильниц клубится вокруг мертвенно-бледного лица.

— Мис-с-стер Уилки Коллинз, — шепчет он, — надо мной прос-с-стирается Нуит, богиня Неба. Подо мной прос-с-стирается Геб, бог Земли. По правую мою руку находится Ас-ст, богиня Жизни. А по левую руку — Ас-сар, бог Вечности. Передо мной — перед вами — возвышается Херу, возлюбленный С-сын и С-скрытый С-свет. За мной и над всеми нами с-сияет Ра, чьих имен не знают даже боги. А теперь умолкните.

Я пытаюсь закричать, но опять не могу издать ни звука.

— Отныне и впредь вы будете нашим пис-сцом, — говорит Друд. — До с-скончания с-своей бренной жизни вы будете приходить к нам, дабы пос-стигать нашу древнюю религию, древние обычаи и вечные ис-стины. Вы напишете о них на вашем родном языке, чтобы грядущие поколения узнали о нас-с-с.

Я яростно мотаю головой, но не в силах пошевелить языком.

— Говорите, коли хотите, — мягко молвит Друд.

— Твой писец — Диккенс! — визжу я. — Не я! Твой писец — Диккенс!

— Он один из многих, — отвечает Друд. — Но он… с-сопротивляется. Мис-с-стер Чарльз Диккенс-с-с полагает себя ровней жрецу или жрице храма С-сна. Он полагает, что не ус-с-ступает нам с-силой воли. Он решил пройти через древнее ис-с-спытание, чтобы ос-свободиться от обязанностей нашего постоянного пис-сца.

— Какое еще испытание? — выкрикиваю я.

— Надо убить невинного человека на виду у вс-с-сех, — шепчет Друд, снова обнажая в улыбке мелкие острые зубы. — Мис-с-стер Диккенс-с надеется, что пис-сательское воображение с-сос-служит ему добрую службу в этом деле и он сумеет одурачить богов, но пока что он… со с-своим хваленым воображением… потерпел неудачу.

— Нет! — ору я. — Диккенс убил молодого Диккенсона! Молодого Эдмонда Диккенсона. Я уверен!

Теперь мне ясен мотив убийства. Речь идет о предписанном древним языческим культом условии, выполнение которого освобождает Диккенса от беспрекословного подчинения этому гнусному колдуну. Он обменял жизнь молодого сироты на свою свободу от абсолютной власти Друда.

Друд качает головой и знаком подзывает одного из своих последователей. Человек выступает из толпы расплывчатых фигур и откидывает назад темный капюшон. Это молодой Диккенсон. Он обрился наголо, и глаза у него тоже обведены синей краской на языческий манер, но это молодой Диккенсон.

— Мис-с-тер Диккенс-с любезно предложил нашей маленькой общине этого человека, а этому человеку — нашу маленькую общину, — говорит Друд. — Здес-сь рады и деньгам, и религиозным убеждениям брата Диккенс-сона. Приведя новообращенного в наше Братство, мис-с-стер Чарльз Диккенс-с-с заслужил… известную поблажку.

— Проснись! — кричу я себе. — Бога ради, проснись, Уилки! Хорошенького понемножку! Уилки, проснись же!

Диккенсон и толпа фигур в балахонах отступают на несколько шагов назад, в полумрак.

— Теперь можете снова умолкнуть, мис-с-стер Уилки Коллинз, — произносит Друд.

Он наклоняется, тянется за чем-то, что находится на полу у самого алтаря, вне поля моего зрения, а когда выпрямляется, я вижу у него в правой руке непонятный черный предмет. Овальный, довольно крупный, размером с бледную ладонь Друда- на одном конце у него два изогнутых рога чуть покороче несуразно длинных белых пальцев египтянина.

Я напрягаю зрение, предмет начинает шевелиться.

— Да, — говорит Друд. — Это жук. У меня на родине такой жук называется с-скарабей и считается с-священным в нашей религии…

Огромный черный жук часто перебирает шестью своими длинными лапками, пытаясь уползти прочь. Друд сгибает пальцы, и жук соскальзывает обратно в сложенную чашечкой ладонь.

— Наш с-скарабей состоит в родстве с несколькими представителями семейства Scarabaeodae, — сообщает Друд, — но вообще с-скарабеи относятся к обычным навозным жукам.

Я пытаюсь выгнуть спину, взбрыкнуть ногами, взмахнуть руками, но мне удается лишь покрутить головой. На меня накатывает дурнота, и я вынужден расслабиться на холодном камне, борясь с рвотными позывами. Если меня вырвет сейчас, когда я не в состоянии открыть рот, я точно умру от удушья.

— Мои предки с-считали всех жуков с-самцами, — шипит Друд, поднимая руку, чтобы получше рассмотреть отвратительное насекомое. — Они полагали, что шарик, который навозный жук катает перед собой, состоит из его с-семенной с-субстанции — из с-спермы. Они заблуждалис-сь…

Я бешено моргаю — одно из немногих посильных мне действий. Может, если я буду моргать достаточно часто, это сновидение перетечет в другое или я пробужусь на знакомой койке в теплом логове Короля Лазаря, неподалеку от маленькой угольной печки, где он постоянно поддерживает огонь.

— На с-самом деле, как установила ваша британская наука, именно с-самка навозного жука, отложив на землю оплодотворенные яйца, облепляет оные экскрементами — пищей личинок — и катит перед собой этот мягкий навозный шарик. Он увеличивается в размерах по мере того, как на него налипают пыль и пес-сок, мис-с-стер Уилки Коллинз, — вот почему у прапрапрадедов моих прапрапрадедов с-скарабей ас-с-социировался с ежедневным появлением и движением с-солнца… великого бога с-солнца, причем бога с-солнца вос-сходящего, а не заходящего, имя которому — Хепри.

«Проснись, Уилки! Проснись, Уилки! Проснись же!» — беззвучно кричу я.

— По-египетски обычный навозный жук назывался «хпрр», — монотонным голосом продолжает Друд, — что означает «возникающий, или обретающий, бытие». Это с-слово очень близко к нашему «хпр», что переводится как «с-становление, изменение». Легко понять, как оно преобразовалось сначало в «хпри», а потом в «Хепри» — с-священное имя юного вос-сходящегос-свети-ла, нашего бога-творца.

«Заткнись, черт бы тебя побрал!» — мысленно ору я Друду.

Словно услышав меня, он на миг умолкает и улыбается.

— Этот с-скарабей покажет вам, что значит неизменность изменения, мис-с-стер Уилки Коллинз, — вкрадчиво мурлычет он.

Толпящиеся вокруг фигуры в балахонах заводят монотонную песнь.

— Перед вами не обычный навозный жук, — шепчет Друд. — А европейская разновидность жука-оленя. Эти огромные… как там они называются по-английски, ми-с-стер Коллинз? Мандибулы? Жвалы? Они крупнее и беспощаднее, чем у всех прочих представителей отряда жесткокрылых. И этот хпрр — этот с-священный с-скарабей — благословлен богами на с-свое с-святое дело…

Он роняет огромное насекомое на мой голый живот.
...

Ун ре-а Птах, уау нету, уау нету, ару ре-а ан нетер нут-а,

И арефм Джехути, мех апер ем хека, уау нету, уау нету, ен Сути сау ре-а,

Хесеф-ту Тем утен-неф сенеф саи сет,—

монотонно выводит незримый хор.

Шесть колючих лапок легко царапают покрытую мурашками кожу, скарабей ползет вверх, к грудной клетке. Я поднимаю голову, изгибая шею до хруста в позвонках, и глаза у меня выкатываются от ужаса при виде громадного черного жука со жвалами длиннее моих пальцев, который приближается к моему лицу.

Я хочу завопить — я должен завопить, — но не могу. Хор голосов звучит все громче в напоенной ароматом курений тьме:
...

Ун ре-а, апу ре-а ан Шу ем нут-еф туи ент иффе ен пет енти ап-неф ре ен нетеру ам-ес.

Нук Секхет! Хемс-а хе кес амт урт аат ент пет.

Нук Сакху! Урт хер-аб байу Анну.

Гигантские жвалы жука-оленя впиваются в мою плоть прямо под грудиной. Такой дикой боли я еще никогда не испытывал. Я отчетливо слышу треск шейных сухожилий, когда пытаюсь поднять голову еще выше, чтобы получше видеть.

Скарабей яростно молотит всеми своими шестью лапками, находит коготками точку опоры и проталкивает свои черные серповидные мандибулы, а потом и голову в мягкую плоть моего надчревья. Через пять секунд громадный жук исчезает — целиком скрывается во мне, — и кожа смыкается над ним, точно вода над упавшим в нее черным камнем.

«Господи! Боже мой! Нет! Господи Иисусе!» — беззвучно кричу я.

— Нет, нет, нет, — говорит Друд, услышав мои мысли. — Ибо камни из стен возопиют, и жуки из дерева будут отвечать им. Но именно с-скарабей, а не ваш человекобог Христос-с является «единородным Сыном Божьим», мис-с-стер Уилки Коллинз, с-сэр, пусть даже ваш мнимый бог однажды возгласил: «Но в зависти своей к истинному Хепри я с-скарабей, а не человек».

Я чувствую огромного жука внутри меня.

Хор людей в темных балахонах монотонно выводит:

— Ар хека неб т'етет неб т'ету ер-а сут. Аха нетеру ер-сен паут нетеру темтиу.

Друд вскидывает руки ладонями вверх, закрывает глаза и речитативом произносит:

— Призываю тебя, о Аст! Пусть великая Истина Жизни снизойдет на этого чужака, как она снизошла на наших предков. Прими эту душу как свою собственную, о ты, Открывающий Врата Вечности! Очисти прежнюю его душу в восходящем пламени своем, которое есть Небт-Хет. Напитай это орудие, как ты питала Херу в укрытии среди тростника, о Аст, чье дыхание есть жизнь, чей голос есть смерть.

Я чувствую, как мерзкое существо шевелится внутри меня! Я не могу закричать. У меня не открывается рот. От мучительного напряжения из глаз моих льются кровавые слезы.

Друд поднимает длинный металлический прут с подобием чаши на одном конце.

— Пусть Шу отверзнет нашему пис-с-сцу ус-с-ста божественным железным орудием, что в начале времен наделило богов голос-с-сами, — напевно произносит Друд.

Рот у меня открывается — все шире и шире, до треска челюстных мышц, — но я по-прежнему не в силах издать ни звука.

Колючие лапки скарабея царапают мой кишечник, продвигаясь вдоль него. Я чувствую, как жук находит коготками точку опоры. Чувствую жесткость хитинового панциря в своих внутренностях.

— Мы — Секхет! — громко возглашает Друд. — Мы охраняем западное небо. Мы — Сакху! Мы сторожим души, обитающие в Анну. Пусть боги и дети богов услышат наш голо-с-с-с — наш голос-с-с, звучащий в словах нашего пис-с-сца, — и смерть всем, кто не желает внимать нам!

Друд проталкивает железный ковш в мой широко разинутый рот. В сосуде с острыми краями находится что-то округлое, мягкое, покрытое шерстью. Друд резким движением накреняет ковш, и пушистый комок вываливается из него мне глубоко в горло.

— Кебсеннуф! — выкрикивает Друд.

— Кебсеннуф! — рокочет незримый хор.
 

IPSISSIMUS

Administrator
Регистрация:19 Апр 2013
Сообщения:39.252
Реакции:446
Баллы:83
Meteor, НЕ НАХОДИТЕ В 25 ГЛАВЕ ЭТОЙ КНИЖКИ КОЕ ЧТО ИНТЕРЕСНОГО И ПОХОЖЕГО НА ВАШУ ВЫКЛАДКУ???
 

Layra

Well-Known Member
Регистрация:19 Апр 2013
Сообщения:3.426
Реакции:0
Баллы:36
Почему то мне очень смешно стало))) :rofl:

Понравилась ещё вот эта цитата: Ах ты сволочь! — ору я. — Чужеземный выродок! Вонючий кусок египетского дерьма! Это мой опиумный сон, черт тебя побери! Я тебя не звал!
Интересно пишут)))))))))))))
 

dasha192

Well-Known Member
Регистрация:20 Апр 2013
Сообщения:232
Реакции:1
Баллы:0
:closed-topic: :botanik: :smile34:
Лаура.так да? Может нам чего-нибудь придумать ? Глядишь-- и последователи найдутся.
 

Layra

Well-Known Member
Регистрация:19 Апр 2013
Сообщения:3.426
Реакции:0
Баллы:36
dasha192, не стоит придумывать) И без нас хватает фантастов)
 

Meteor

Well-Known Member
Регистрация:20 Апр 2013
Сообщения:126
Реакции:0
Баллы:0
нет подобный труд я не встречал.Буду знать.хотя некоторые слова силы здесь правильно звучат
 

Meteor

Well-Known Member
Регистрация:20 Апр 2013
Сообщения:126
Реакции:0
Баллы:0
Я просмотрел эти тексты тут только нужно изменить немного обрядовую часть и некоторые слова в тексте заменить другими и обряд будет работать для развития магического голоса
 

Тарагон

Well-Known Member
Регистрация:20 Апр 2013
Сообщения:84
Реакции:0
Баллы:0
Хорошо, что цензура начеку. :dance:
 

Personalize

Сверху Снизу